Постройка Лисицкого в Москве, жилой дом Журнально-газетного объединения и обычная с ними история

 Недавно открыта единственная в Москве постройка Лисицкого - типография акционерного общества "Огонек", издававшего тот самый, всем известный журнал.

Такой феномен требует научного осмысления и первая попытка его сделать будет представлена ниже.
Но надо начать с главного. Сегодня к нам как авторам проекта Европейской Комиссии "Москонструкт" обратились многие, кто хочет спасти от разрушения этот памятник, а также - расположенный рядом с ним еще один объект культурного наследия -  жилой дом лдля сотрудников журнально-газетного объединени (ЖУРГАЗ), в которое входил и "Огонек".
Поскольку в Москве и Большой театр не уберегли, то очевидно, что эти опасения не напрасны.  
Надо начать с того, что инициатором строительства этих зданий был легендарный Михаил Кольцов, статьи и книги которого с упоением читала вся страна. Он был редактором газеты "Правда" и возглавлял редакцию "Огонька". Кольцов, как и Лисицкий, много работал в Германии, возглавлял иностранную комиссию Союза писателей. С 1936 года он был корреспондентом "Правды" в Испании и написал книгу "Испанский дневник", которая пользовалась огромным успехом. В 1938 году был арестован и расстрелян, разделив судьбу Всеволода Мейерхольда и многих других видных деятелей культуры.  
Именно Кольцов обратился к Лисицкому для разработки прокта. комплекса зданий акционерного общества "Огонек", зная его как одного из лидеров авангарда, имевшего большой авторитет в России и в Европе.
Принято думать, что Лазарь Маркович Лисицкий, выступавший под псевдонимом Эль Лисицкий, практически ничего не строил, хоть и имел архитектурное образование. Он учился в Дармштадте (Германия) и в 1914 году закончил Рижский политехнический институт (переведенный во время первой мировой войны в Москву).
Лисицкий известен как художник-новатор. Он был приглашен Казимиром Малевичем (в 1920-е годы главой Витебской художественной школы) на роль преподавателя и оказал ему мощную творческую поддержку.
Наиболее известны беспредметные композиции Лисицкого, выполненные в развитие идей Малевича в середине 1920-х годов. Многие работы Лисицкого представляют собой архитектурные фантазии. Таков его знаменитый проект «горизонтальных небоскребов», предлагавшихся для площадей Бульварного кольца в Москве. Не менее известен и его проект-коллаж «Красного стадиона» для Москвы (тема, разрабатывавшаяся студентами Вхутемаса).

Особое место занимает его «Трибуна» - запоминающаяся графическая композиция в виде ажурной металлической мачты, намеренно отклоненной от вертикали, с установленной на ней трибуной, где изображен оратор-Ленин. История этого проекта началась в Витебске, где почти такую же композицию создал в 1924 году самый талантливый ученик Малевича Илья Чашник, безвременно умерший в 1929 году. Она предназначалась для Красной площади в Смоленске, но была переработана для практического применения и опубликована Лисицким. Широко известны также абстрактные композиции Лисицкого «проуны».
Творчество Лисицкого хорошо известно за рубежом. С 1922 года Лисицкий, коммандированный в Германию, выпускал в Берлине журнал "Вещь" вмсте с Ильей Эренбургом. Далее жил в Голландии и Швейцарии, получая заказы от европейской фирмы-производителя оргтехники "Пеликан", оплачивая тем самым свое лечение (у него был туберкулез).
Лисицкий был членом голландской новаторской художественной группировки «Де Стиль». Он оформлял многие советские зарубежные выставки (как и другие соратники Малевича, К. Рождественский, Н. Суэтин), преподавал во ВХУТЕМАСе. В 1930-е годы главной стороной его деятельности стала полиграфия. 

В 1930 году для строительства полиграфического комплекса акционерного общества "Огонек" Московским отделом коммунального хозяйства была выделена территория  в Краснопресненском районе Москвы: в 1-ом Самотечном переулке (владения №№ 17 и 19) и во 2-ом Щемиловском переулке (владения №№ 6,8,10). Заказ на проект был оформлен в виде письма, датированном 2 марта 1930 года:
«Архитектору Лазарю Марковичу Лисицкому. Стромынка, 23, кв. 5.
Правление акционерного издательского общества «Огонек» предлагает Вам разработать архитектурный эскизный проект на типографский корпус издательства… согласно приложенному генеральному плану и нашей производственной программе.
Перед разработкой окончательного варианта Вам надлежит исполнить генеральный план застройки, планы этажей, разрезы, фасады и надлежит эскизы согласовать с правлением «Огонька». За принятый правлением разработанный Вами проект правление «Огонька» уплачивает Вам 1500 рублей.
Срок выполнения проекта - 6 недель от сего числа».
Из этого архивного документа и также чертежей Лисицкого, ясно, что его проект включал два редакционных корпуса, печатный цех, гараж и трансформаторную подстанцию. В первую очередь предполагалось возведение корпуса типографии, выходившего фасадом на 1-ый Самотечный переулок, и трансформаторной будки. Оба здания занимали центральное положение на отведенном участке. Во вторую очередь должен был быть построен угловой производственный корпус, гараж и цех для ротационных печатных машин, расположенный в глубине участка, примыкающий к первому корпусу.
Небезынтересно также, что в письме Лисицкому назван его домашний адрес, из которого ясно, что архитектор жил на Стромынке и, видимо, в доме-новостройке конца 1920-х годов.
Здание типографии было спроектировано Лисицким в виде сложной объемно-пространственной композиции с использованием каркасных конструкций, позволявших сделать на фасадах большие остекленные поверхности.
Четырехэтажный (считая цокольный этаж) Г-образный объем был предназначен для размещения всех основных технических служб, а под ними размещены склады бумаги. К этому корпусу должен был примыкать трехэтажный закругленный корпус, типичный для зданий заводоуправлений тех лет (он выходил бы на красную линию 1-го Самотечного переулка). На его плане в цокольном этаже указаны раздевалки с душем, поэтому его можно назвать административно-бытовым. С противоположной стороны (в глубине участка) показана котельная. С двух сторон этот комплекс имел бы лестницы, вписанные в высокие объемы-башни одна из которых имела бы цилиндрическую поверхность.

В глубине участка (вдоль границы с расположенным рядом парком) к этому многоэтажному корпусу примыкал бы печатный цех со сплошным остеклением продольных стен, который был спроектирован одноэтажным с длинным фонарем на крыше. Поперек цеха на аксонометрии Лисицкого показано четыре арки, в верхнюю часть которых вписан этот фонарь. Тем самым архитектор явно акцентировал специфику печатной технологии - впечатляющего вращения барабанов ротационных машин. 

 В осуществленном варианте проекта нет таких экстравагантных элементов. Комплекс зданий намного компактнее, и два печатных цеха перекрыты скатными кровлями. 

Они освещаются огромными, почти во весь фасад, окнами и связаны лестничным блоком с характерными для общеевропейской архитектурной стилистики тех лет круглыми окнами, ранее не показанными в проекте.
Угловой производственный пятиэтажный корпус, по проекту выходивший на 1-ый Самотечный и 2-ой Щемиловский переулки, осуществлен не был. На его месте для работников ЖУРГАЗа был построен жилой дом. Его спроектировали архитекторы М. О. Барщ и Г. А. Зундблат. Напомним, что первый  из них был автором московского Планетария - шедевра архитектуры авангарда 1920-х годов, а второй - создателем целого ряда замечательных жилых зданий.

Этот пятиэтажный жилой дом с чердаком примечателен не только потому, что в нем жил Михаил Кольцов. Его архитектура отражает типичную тенденцию начала 1930-х годов, когда простой по геометрии объем (в духе архитектуры авангарда 1920-х годов) украшался элегантным упрощенным декором, еще не перешедшим в пышные формы "триумфализма" советской архитектуры послевоенных лет. Этот стиль теперь называют "ар-деко" (термин возник с 1966 года, но только недавно укоренился). Такова распись под венчающим его карнизом.
Дом ЖУРГАЗа представляет собой уникальный по сохранности пример такого рода, где обобщенная форма и декор не спорят друг с другом. Поразительна и сохранность интерьеров в его подъездах. В этом, видимо, заслуга его жильцов. Здесь сохранились наливные полы с декоративными вставками на лестничных площадках, лестницы с оригинальным и ограждениями, кессонированные потолки лестничных холлов.
Дом состоит из удобных квартир, занимающих всю ширину корпуса (двухсторонних), оборудованных лоджиями и балконами. Едва ли не каждая из них - своего рода музей (здесь живут многие потомки советских издателей и другие представители московской культурной элиты).
 

 

 
Кольцов жил в этом доме со своей гражданской женой, немецкой журналисткой Марией Остен и их приемным сыном, немецким мальчиком Губертом Лосте, героем знаменитой в те годы книги Марии Остен «Губерт в стране чудес». Когда Кольцов был арестован, Мария Остен, специально приехавшая в Москву, чтобы защитить близкого человека, как написано в следственном деле Кольцова, в итоге разделила его судьбу. В доме Жургаза в квартире Кольцова и Марии Остен бывали выдающиеся деятели искусств: Сергей Эйзенштейн, Михаил Булгаков, Юрий Олеша, председатель Коминтерна Георгий Димитров. На втором этаже этого дома было общежитие коминтерновцев, получивших гражданство в СССР после прихода Гитлера к власти. В доме Жургаза жил также видный общественный деятель, дипломат Михаил Бородин. Поэтому 26 июля 2007 г. оба  здания по заявке фонда «Русский авангард» были включены в Реестр культурного наследия  Москвы и 21 августа 2008 года прошли комиссию  и признаны выявленными объектами культурного наследия г. Москвы. Однако вскоре после этого типография была подожжена и всю зиму стояла без крыши. По информации, полученной инициативной группой жильцов из Префектуры ЦАО – на этой территории будет реализован проект строительства многоэтажного этажного жилого дома с подземным гаражом на 120 машиномест. 
Не менее острая ситуация с домом Жургаза – под видом благотворительной акции Правительства Москвы в пользу Союза кинематографистов в нескольких метрах от дома ООО УКС «Интенко» строит многоэтажный новый жилой дом, который займет всю территорию двора дома ЖУРГАЗа. И это, несмотря на объявленный мэром Москвы отказ от точечной застройки, вопреки категорическому несогласию жителей, при отсутствии согласования Москомнаследия. Мосгосэкспертиза дала положительное заключение на прокладку под домом-памятником труб магистральной теплосети, отчего здание явно пострадает.
Из всего этого ясно, что к уничтожение памятников такого рода, как правило, на руку Стройкомлексу, преследующему  коммерческие интересы. При этом не учитываются ни важные исторические аспекты (разработка проекта Лисицким, а затем доработки этого проекта с участием Пантелеймона Голосова, автора прославленного своей архитектурой полиграфического комбината газеты "Правда" в Москве, один из лидеров группировки ОСА (Объединение современных архитекторов)., ни чисто архитектурная сторона дела. И это несмотря на то, что вид запущенных зданий полиграфического комплекса "Огонька" все еще поражает нестандатными формами стен и целой "симфонией" из больших и малых круглых окон.
Примеров подобной промышленной архитектуры в Москве почти не осталось. Поэтому сегодня мы хотим обратить внимание на обстановку вокруг этого комплекса и жилого дома ЖУРГАЗа.  
 

 
Обычно все планы внедрения в историческую ткань города (а авангард давно уже стал историей) городские власти оправдывают интересами местных жителей. Однако очевидно, что если мы потеряем памятники этого, самого яркого по убеждению зарубежных специалистов, периода нашей истории - москвичи, не забывшие свои корни, от этого ничего не выиграют.
 
 
 
 
 
 
 

Elena Ovsyannikova

Aggiungi un commento