Типография - постройка Лисицкого, жилой дом ЖУРГАЗа и типичная московская история

 Недавно открыта единственная в Москве постройка Лисицкого - типография акционерного общества "Огонек", издававшего тот самый, всем известный журнал.

 Такой феномен требует научного осмысления и первая попытка его сделать будет представлена ниже.
Но надо начать с главного. Сегодня к нам как авторам проекта Европейской Комиссии "Москонструкт" обратились многие, кто хочет спасти от разрушения этот памятник, а также - расположенный рядом с ним еще один объект культурного наследия -  жилой дом для сотрудников журнально-газетного объединени (ЖУРГАЗ), в которое входил и "Огонек".
Поскольку в Москве и Большой театр не уберегли, то очевидно, что эти опасения не напрасны.  
Надо начать с того, что инициатором строительства этих зданий был легендарный Михаил Кольцов, статьи и книги которого с упоением читала вся страна. Он был редактором газеты "Правда" и возглавлял редакцию "Огонька". Кольцов, как и Лисицкий, много работал в Германии, возглавлял иностранную комиссию Союза писателе, c 1936 года был корреспондентом "Правды" в Испании и написав книгу "Испанский дневник", которая пользовалась огромным успехом. В 1938 году Кольцов был арестован и расстрелян, разделив судьбу Всеволода Мейерхольда и многих других видных деятелей культуры.  
Именно Кольцов обратился к Лисицкому для разработки проекта. комплекса зданий акционерного общества "Огонек", зная его как одного из лидеров авангарда, имевшего большой авторитет в России и в Европе.
Принято думать, что Лазарь Маркович Лисицкий, выступавший под псевдонимом Эль Лисицкий, практически ничего не строил, хоть и имел архитектурное образование, учился в Дармштадте (Германия) и в 1914 году подтвердил свой диплом в Рижском политехническом институте (переведенном во время первой мировой войны в Москву). Далее он работал над оформлением книг, а после революции преподавал в Витебске, приглашенный Марком Шагалом. Там же оказался и Казимир Малевич.
С этого момента, на волне преобразований витебского еврейского художественного училища, Лисицкий стал поборником искусства авангарда и широко известен как художник-новатор. Наиболее известны беспредметные композиции Лисицкого, выполненные в развитие идей Малевича в первой половине 1920-х годов. Это архитектурными фантазии, получившие название "проуны" (проекты утверждения нового).
Знаменитый проект «горизонтальных небоскребов» для площадей Бульварного кольца в Москве был разработан наиного детальнее и в разных вариантах (1923-1924). Известен также его проект-коллаж «Красного стадиона» (тема, разрабатывавшаяся студентами Вхутемаса).

 Особое место занимает «Трибуна» - запоминающаяся графическая композиция в виде ажурной металлической мачты, намеренно отклоненной от вертикали, с установленной на ней трибуной, где изображен оратор-Ленин. История этого проекта началась в Витебске, где почти такую же композицию создал в 1924 году самый талантливый ученик Малевича Илья Чашник, безвременно умерший в 1929 году. Она как монумент предназначалась для Красной площади в Смоленске, но была переработана в качестве более практичного сюжета и опубликована Лисицким. Широко известны также абстрактные композиции Лисицкого «проуны».
Творчество Лисицкого хорошо известно было уже тогда за рубежом. Коммандированный в Германию, он оформлял в Берлине журнал "Вещь", издавашийся там Ильей Эренбургом. Далее жил в Голландии и Швейцарии, получая заказы от европейской фирмы-производителя оргтехники "Пеликан", оплачивая тем самым свое лечение (у него был туберкулез).
Лисицкий был членом голландской новаторской художественной группировки «Де Стиль», оформлял многие советские зарубежные выставки (как и другие соратники Малевича, К. Рождественский, Н. Суэтин), преподавал во ВХУТЕМАСе. В 1930-е годы главной стороной его деятельности стала полиграфия. 

В 1930 году для строительства полиграфического комплекса акционерного общества "Огонек" Московским отделом коммунального хозяйства была выделена территория  в Краснопресненском районе Москвы: в 1-ом Самотечном переулке (владения №№ 17 и 19) и во 2-ом Щемиловском переулке (владения №№ 6,8,10). Заказ на проект был оформлен в виде письма, датированном 2 марта 1930 года:
«Архитектору Лазарю Марковичу Лисицкому. Стромынка, 23, кв. 5.
Правление акционерного издательского общества «Огонек» предлагает Вам разработать архитектурный эскизный проект на типографский корпус издательства… согласно приложенному генеральному плану и нашей производственной программе.
Перед разработкой окончательного варианта Вам надлежит исполнить генеральный план застройки, планы этажей, разрезы, фасады и надлежит эскизы согласовать с правлением «Огонька». За принятый правлением разработанный Вами проект правление «Огонька» уплачивает Вам 1500 рублей.
Срок выполнения проекта - 6 недель от сего числа».
Из этого архивного документа и также чертежей Лисицкого, ясно, что его проект включал два редакционных корпуса, печатный цех, гараж и трансформаторную подстанцию. В первую очередь предполагалось возведение корпуса типографии, выходившего фасадом на 1-ый Самотечный переулок, и трансформаторной будки. Оба здания занимали центральное положение на отведенном участке. Во вторую очередь должен был быть построен угловой производственный корпус, гараж и цех для ротационных печатных машин, расположенный в глубине участка, примыкающий к первому корпусу.
Небезынтересно также, что в письме Лисицкому назван его домашний адрес, из которого ясно, что архитектор жил на Стромынке и, возможно, в доме-новостройке конца 1920-х годов, построенные в этом районе.
Здание типографии было спроектировано Лисицким в виде сложной объемно-пространственной композиции с использованием каркасных конструкций, позволявших сделать на фасадах большие остекленные поверхности.
Четырехэтажный (считая цокольный этаж) Г-образный объем был предназначен для размещения всех основных технических служб, а под ними размещены склады бумаги. К этому корпусу должен был примыкать трехэтажный закругленный корпус, типичный для зданий заводоуправлений тех лет (он выходил бы на красную линию 1-го Самотечного переулка). На его плане в цокольном этаже указаны раздевалки с душем, поэтому его можно назвать административно-бытовым. С противоположной стороны (в глубине участка) показана котельная. С двух сторон этот комплекс имел бы лестницы, вписанные в высокие объемы-башни одна из которых была бы с цилиндрической поверхностью.

В глубине участка (вдоль границы с парком, примыкающим к этой территории) к многоэтажному корпусу примыкал бы печатный цех со сплошным остеклением продольных стен, который был спроектирован одноэтажным с длинным фонарем на крыше. Поперек цеха на аксонометрии Лисицкого над кровлей показаны четыре арки, в которые вписан этот фонарь. Тем самым архитектор явно акцентировал специфику печатной технологии - впечатляющего вращения барабанов ротационных машин. 

В осуществленном варианте проекта нет таких экстравагантных элементов. Комплекс зданий намного компактнее, и два печатных цеха перекрыты скатными кровлями. 

Они освещаются огромными, почти во весь фасад, окнами и связаны лестничным блоком с характерными для общеевропейской архитектурной стилистики тех лет круглыми окнами, ранее не показанными в проекте. Как теперь установлено, проект Лисицкого адаптировал к изменившимся соображениям заказчика Михаил Барщ, один из создателей московского Планетария.

Угловой производственный пятиэтажный корпус, по проекту выходивший на 1-ый Самотечный и 2-ой Щемиловский переулки, осуществлен не был. На его месте для работников ЖУРГАЗа был построен жилой дом. Его спроектировали архитекторы М. О. Барщ и Г. А. Зундблат. Напомним, что первый  из них был автором московского Планетария - шедевра архитектуры авангарда 1920-х годов, а второй - создателем целого ряда замечательных жилых зданий.

 
Этот пятиэтажный жилой дом с чердаком примечателен не только потому, что в нем жил Михаил Кольцов. Его архитектура отражает типичную тенденцию начала 1930-х годов, когда простой по геометрии объем (в духе архитектуры авангарда 1920-х годов) украшался элегантным упрощенным декором, еще не перешедшим в пышные формы "триумфализма" советской архитектуры послевоенных лет. Этот стиль теперь называют "ар-деко" (термин возник с 1966 года, но только недавно укоренился). Такова же и распись под венчающим здание карнизом.

 
 

 
Дом ЖУРГАЗа представляет собой уникальный по сохранности пример такого рода, где обобщенная форма и декор не спорят друг с другом. Поразительна и сохранность интерьеров в его подъездах. В этом явная заслуга его жильцов. Здесь сохранились наливные полы с декоративными вставками на лестничных площадках, лестницы с оригинальным и ограждениями, кессонированные потолки лестничных холлов.
Дом состоит из удобных квартир, занимающих всю ширину корпуса (двухсторонних), оборудованных лоджиями и балконами. Едва ли не каждая из них - своего рода музей (здесь живут многие потомки советских издателей и другие представители московской культурной элиты).
Елена Овсянникова
 
 
 
 


 

Elena Ovsyannikova

Aggiungi un commento