Сооружения Шухова и стиль эпохи

Владимир Шухов начал работать с архитекторами на стыке эклектики и модерна, а затем проектировал самые смелые  пространственные формы в период авангарда. Он спроектировал металлические остекленные конструкции для практически всех московских зданий с верхним светом - Верхние торговые ряды (ГУМ), Петровский пассаж, Почтампт, Гостиницу «Метрополь», Музей изобразительных искусств и многие др., предвосхитив дальнейшие архитектурные новации. Недаром, Норман Фостер назвал Шухова «мой герой» (здесь и далее см.: Шухова Е. М. Владимир Григорьевич Шухов. Первый инженер России, 2003).
Райнер Грефе, специалист по истории строительной техники, работающий в Австрии, отмечает, что тончайшие металлические арки ГУМа и гиперболоидная Радиобашня Шухова не имели мировых аналогов, тогда как Эйфелева башня была прямым следствием развития конструкций мостов. С ней и Бруклинским мостом он сравнивает творения Шухова, который  работал в огромном диапазоне.


Изобрел нефтеперегонную установку (крекинг), своеобразные висячие покрытия, ставшие актуальным только через 60-70 лет, занимался даже подъемом среднеазиатского минарета и придумал конструкции мачт для линкора "Павел I" (1909).
Универсальное творчество Шухова сопоставимо с деятельностью мастеров Ренессанса, таких как Аристотель Фьораванти, или – с разнообразными работами Рэймонда Лоуи, патриарха американского промышленного дизайна, проектировавшего океанские пароходы, локомотивы, аэродинамичные автомобили Крайслера. По конструктивной новизне сооружения Шухова сравнимы с работами Густава Эйфеля, Антонио Гауди, Пьера Луиджи Нерви.

 
Мастера русского авангарда могли бы подписаться под словами Шухова: «Нелепо скрывать под каменным одеянием цивилизацию ХХ столетия». Но до сего дня бытует мнение, что они «не замечали» творения гениального инженера. На самом деле Шухов успешно сотрудничал с Константином Мельниковым в проектировании  гаражей и его творения восхищенно фотографировал Александр Родченко. Так произошло потому, что о Шухове не высказывался лидер и теоретик группировки Объединение современных архитекторов (ОСА) Моисей Гинзбург, фактически создавший образ конструктивизма как единственной прогрессивной архитектурной тенденции в СССР. С сегодняшней исторической дистанции очевидна полемическая необъективность конструктивистов, разделявших коллег на «своих» и «чужих» (к последним относились Константин Мельников, Николай Ладовский и вся группировка АСНОВА).
Сам Гинзбург, автор ряда блистательных проектов и построек, самая известная из которых  - Дом Наркомфина, созданный в соавторстве с Игнатием Милинисом, занимался массовым жилищем и организовал Стройком РСФСР. Под его руководством шла разработка типовых проектов и прогрессивных массовых конструкций. Но даже простой железобетонный каркас оставался в мечтах из-за дефицита металла и цемента. Поэтому Гинзбургу и его коллегам-конструктивистам было не до металлических «кружев» Шухова.

Обычно сравнивают Радиобашню Шухова (1919-22) и «бумажный» проект Владимира Татлина «Башня III Интернационала» (1919), напрасно приписывая им идеологическую подоплеку. Так Татлин посвятить свое произведение Моссовету, но в тот момент началась подготовка московского конгресса Коминтерна, чем художник и воспользовался для продвижения проекта (сведения из дневников архитектора Николая Виноградова, тогда заведовавшего Художественным подотделом Моссовета). Шухов же задолго до «ленинского» заказа на проект московской Радиобашни уже создал множество версий подобной конструкции для водонапорных башен и корабельных мачт (1909). При этом очевидно, что  Татлин противопоставлял свое творение конструктивной логике, намеренно выводя центр тяжести почти за основание своего спирального сооружения, а Шухов – диктовал архитекторам логику весьма устойчивой, хоть и предельно экономной конструкции.
 
Художественное осмысление каркаса в беспредметных композициях, оформительских проектах, сценических «установках» для театра Всеволода Мейерхольда, в рисунках для тканей и утвари, в моде тех лет – несомненно, связано с инженерией, но не буквально, а образно.

Так, Александр Родченко писал о «прозрачности» новой «шуховской» архитектоники: «Наконец, выявилось совершенно значение ЛИНИИ: с одой стороны, ее граневое и краевое отношение и, с другой, как фактор главного построения всякого организма вообще в жизни, так сказать, скелет, или основа, каркас, система».

Такие системы в виде компактных арт-объектов создавал и сам Родченко, и К. Иогансон, и братья Стенберги, используя бруски, фанеру, проволоку, единственные доступные материалы. Из дерева было выстроено даже самое престижное сооружение в СССР - парижский выставочный павильон Константина Мельникова (1925). Тем не менее, можно говорить о том, что необычная сетчатая кирпичная кладка стен собственного дома архитектора и перекрытия  – решетчатые мембраны из досок – были созданы под влиянием  шуховских идей. 

Выразительность шуховских ажурных конструкций производила глубокое впечатление на современников. Роман Алексея Толстого «Гиперболоид инженера Гарина» (1926) стал поэтому литературной версией прообразов таких сооружений будущего. Думается, что под впечатлением от только что законченной Радиобашни (1922), братья Александр, Виктор и Леонид Веснины создали тогда же свой конкурсный проект Дворца труда, ставший символом конструктивизма. Едва ли не половину фасадных проекций его заняли радиомачты.

Подобные впечатления передавал в своих архитектурных фантазиях 1920-30-х годов и Яков Чернихов.
 Но в реальных условиях тех лет напрашивалась изобразительная трактовка каркасных конструкций, такая как, к примеру, роспись Дома Моссельпрома (офисного здания со складами продукции), созданная в 1925 году по эскизам Родченко с использованием известного слогана Маяковского «Нигде кроме как в Моссельпроме». Это была явная имитация железобетонного каркаса с помощью росписи кирпичных стен бывшего доходного дома (1913; 1925, инженеры И. Струков, И. Цветаев, А. Лолейт, роспись воссоздана в 1997 году Еленой Овсянниковой). 

«Конструктивистский» принцип формообразования, в который вписывалась инженерия Шухова, повлиял не только на развитие авангарда, но и стиля 1930-х годов – стримлайна, и на формирование послевоенного модернизма 1950-60-х годов, а также - стиля хай-тек 1970-80-х, и развитие самых новейших тенденций «нелинейной» и «фрактальной» архитектуры. Впервые введенные в архитектуру Шуховым гиперболические параболоиды, сегодня актуальны для  самых высоких сооружений, а сетчатые купола и висячие покрытия – применяются повсеместно. Предвидя это, Шухов писал: «Как греческие архитекторы были одновременно математиками и инженерами, так и современные архитекторы без глубоких знаний математики, механики не смогут добиваться хороших результатов. Скоро начнется строительство высотных зданий, большепролетных цехов, и, конечно, в ряде случаев первенствующая роль будет принадлежать инженеру, но и роль архитектора не отпадет» (из дневника 1914 года, опубликованного Еленой Шуховой).

 Творения Шухова оказали влияние на формирование городской застройки Москвы. Но сегодня из большинства их доступны для обозрения только «ГУМ», Петровский пассаж, Музей изобразительных искусств, Киевский вокзал. Даже издалека заметная Радиобашня,  находится среди «режимных объектов» и к ней нельзя подойти. Сохранить такие произведения в сегодняшних условиях – труднейшая задача. Так, водонапорные башни и уникальные здания бывшего котельного завода Александра Бари в Симонове, строительной конторой которого руководил Шухов, были демонтированы в 1970-е годы ради продажи металлолома (территория завода «Динамо»). Из городской общественности и специалистов об этом никто не знал. Сегодня на повестке дня снос сооружений Московского газового завода в Сусальном переулке и об этом многим известно, однако в деле охраны подобных интереснейших объектов в нашем отечестве пока ничего не меняется, хотя за рубежом ими гордятся, их реконструируют и используют так, каак это сделано в Вене (Газометры -.многофункциональный комплекс. Архитекторы Куп Химмельблау, Жан Нувель).   

Около 50-ти лет Шухов работал в Москве и создал, как считают исследователи, не менее 40 сооружений самого различного назначения, начиная с раздвижного купола обсерватории МГУ и заканчивая водонапорными башнями и цехами с висячими покрытиями (их перечисление заняло бы много места). Почти весь город отапливался котлами его системы. В 1880-90-е годах он обеспечил артезианской водой клиники Девичьего Поля, проектировал сооружения и емкости для керосиновой станции братьев Нобель, котельных заводов Дангауэра и Кайзера, а также - Бари в Симоновой Слободе; шелкоткацкую мануфактуру Карякина (ныне комбинат им. Щербакова) на Генеральной (Электрозаводской) улице. Он же создал целый ряд депо для московской конки (затем – трамвая), из которых сохранились Замоскворецкий трамвайный парк им. Апакова (Шаболовка, 1), Миусский трамвайный парк (затем троллейбусный, Лесная ул. 20, Новосокольнический парк.
Многие промышленные объекты, созданные Шуховым, до сих пор не обследованы, хоть и упоминаются специалистами. Сегодня они, если еще не разобраны, то находятся на грани уничтожения. Это винокуренный и дрожжевой заводы Гивартовского на Дербеневской набережной (1909-10); насосная станция канализации у Новоспасского моста (1912); здание  мебельной фабрики «Мюр и Мэрилиз» в Охотничьем (Столярном) пер. на Пресне, семиэтажный холодильник «Торгового дома братьев Вестей» у Павелецкого вокзала и др. 
Мы призываем обследовать эти сооружения и сделать все возможное для их охраны, и расскажем далее о самых важных произведениях Шухова.

Добавить комментарий