Архитектура Израиля 1930-х годов

  
Предпосылки для создания архитектурного облика современного Израиля сложились в 1930-е годы, то есть, намного раньше, чем было создано это государство (1948). Застройка нового города Тель-Авива была сформирована после прихода нацистов к власти в Германии. Сюда приехали многие европейцы, в том числе и преподаватели, выпускники и студенты Баухауза. Им в распоряжение была дана территория близ древнего городка Яффы, где, начиная с 1930-х годов началось осуществление около 3000 проектов массовых зданий, главным образом, 2-3-х этажных жилых домов. Относительно недавно застройка Тель-Авива привлекла внимание мировой общественности и вошла в списки всемирного наследия как «Белый Город».

Израильтяне называют стилистику зданий Тель-Авива 1930-х годов «баухауз», хотя  исследователи не сошлись во мнении по поводу адекватности подобной терминологии, потому что к тому же слою новаторской архитектуры обычно не относят постройки Иерусалима 1930-х годов, сильно отличающиеся от тель-авивских. Сегодня напрашивается комплексное рассмотрение палестинской (ныне израильской) архитектуры 1930-х годов в сравнении с общемировым архитектурным контекстом.
Массовая застройка Тель-Авива - площади Дизенгоф, бульвара Ротшильда и др. улиц - создана по проектам практически не известных у нас зодчих (их фамилии взяты из книги, указанной ниже, в транскрипции ее автора: Genia Averbuch, Benjamin Aneckstein, Shlomo Berenshtein, Joseph Berlin, Zeev Berlin, Oskar Kaufman, Richard Kaufman, Shlomo Liaskovski, Shlomo Mekori, Shmuel Mistechkin, Haim Cashdan, Joseph Cashdan, Jacob Orenshtein, Dov Karmi, Arieh Cohen, Lucian Korngold, Ytzhak Papoport, Jacob Rechter, Zvi Spokoini, Arieh Sharon, Ben Ami Chulman, Yehuda Fogel, Zeev Halter, Pinhas Hutt. См.: Cohen, Nahom. Bauhaus Tel Aviv. An architectural guide. - London, 2003). Столь обширный список имен, причем далеко не полностью процитированный, говорит о явном пробеле в отечественной науке. Характер их произведений хорошо виден на примере массовой застройки Тель-Авива.
Приморская часть города имеет во многих частях почти правильную прямоугольную планировку со сходными по площади кварталами и землевладениями. Все здания здесь в 1930-е годы не превышали 2-3 этажей, хотя сегодня ряд их реконструирован с целью надстройки (вплоть до 5-ти этажей). Исключение составляет трассировка нескольких улиц, проведенных под иным углом друг к другу и криволинейных. Это улица Зивы Дизенгоф с примечательной круглой площадью, улица Бар-Кохва, улица Шломо ха Мелех, бульвар Ротшильда (названный в честь барона, филантропа-лидера поселенческого движения).

Одинаковая в отношении архитектурного масштаба застройка Тель-Авива 1930-х годов говорит о демократическом принципе освоения территории. Здесь трудно выделить наиболее претенциозные здания. Резкое отличие от типовых домов заметно только на круглой площади Дизенгоф, вокруг которой улицы расходятся во все стороны (авторы застройки Иегуда Магидович, Геня Авербух и др.), а также в угловых кварталах.
Градостроительной целостности соответствует и архитектура всех зданий 1930-х годов. Она типично южная. Здесь оказались особенно применимы принципы современной архитектуры Ле Корбюзье, так как все дома выстроены на основе железобетонного каркаса, хоть и далеко не все они на хорошо видных столбах. Пространство между опорами, как правило, использовано и поэтому остеклено или закрыто солнцезащитными устройствами. Практически все такие дома завершены  плоскими кровлями-террасами.
Огромное количество зданий, выполненных в «современном» стиле, позволяет рассматривать их как целостное явление. Такую застройку можно разделить на два типа объемов: «домик-параллелепипед» и «дом-корабль». Оба стилистических направления были актуальны в Тель-Авиве вплоть до середины 1950-х годов.

Первый тип явно в духе построек Ле Корбюзье (дом Планекс и пр.) с их равноценными по значимости прямоугольными фасадами. Таков дом 49 на ул. Фришман (архитектор Бенжамин Анекштейн – Benjamin Aneckstein 1936). Его пластика брутальна, построена на сочетании прямоугольных элементов. Основной объем расчленен горизонтальными окнами, а плоская кровля ограждена парапетом в виде простой рамы, напоминающей аналогичные формы в вилле Савой.

В этом же духе архитектура протяженного жилого дома 5 на ул. Энгель (Engel; архитектор Сам Баркай – Sam Barkay. 1934). Он секционной структуры, с главным фасадом, расчлененным на отдельные блоки-кубики, прорезанные ленточными окнами  и проемами балконных дверей с консольными площадками с горизонтальными металлическими поручнями, напоминающими общежитие Баухауза в Дессау В. Гроппиуса. В такой же стилистике были выдержаны и жилой дома 1 и 5 на ул. Фруг (Frug, архитектор Арие Шарон. 1936). Аналогичны по стилю и дом 95 на ул. Ахад а ам (Ahad ha’am, архитектор Шломо Беренштейн. 1937) и дом 13 на бульваре Бен Гурион (архитектор Дов Карми – Dov Carmi. 1954) и др. Это целостные параллелепипеды, украшенные подобной же рамой, обрамляющей крышу-террасу. Иногда это сочленение из двух подобных простых «кубиков», но также с прямоугольными балконами и ленточными окнами. Таков дом 18 на ул. Хесс (Hess, архитектор Геня Авербух. 1938).

Второй тип зданий едва ли не больше распространен в Тель-Авиве. Это динамичные композиции в виде парабол в плане, с закругленными углами, форма которых подчеркнута скругленными балконами. Немаловажную роль в облике таких домов играют более сложные, чем в предыдущем случае, скругленные балконы с ограждениями «корабельного» типа из гнутых металлических труб.

Этот второй тип домов близок по стилистике к произведениям Эриха Мендельсона (причем, напоминают его общественные здания). Разумеется, можно говорить о непосредственном влиянии немецкого архитектора (еврея по национальности) несколько лет прожившего в Палестине, спасаясь от фашистов. Однако такой вывод был бы слишком поспешным. Мендельсон в этой стране создал знаменитую виллу Вайцеля, банковское здание в Иерусалиме и ряд построек иерусалимского госпиталя. Все они скорее статичны, чем динамичны, в отличие от широко известных торгового дома Петсдорф в Бреслау и др. европейских магазинов и офисов. С другой стороны, массовая архитектура Тель-Авива вполне сравнима с аналогами Москвы, Парижа, Рима, Неаполя, Мадрида, Лас-Пальмаса и др. городов мира.

В «динамичном ключе» созданы дом 54 на ул. Хамелен Георг (Hamelen George Street, архитектор Зеев Халтер. 1936). Здесь серия закругленных эркеров на 2-3 этажах прорезана ленточными окнами.
Особенно характерен дом 65 на ул. Ховевеи Зион (Hovevei Zion Street, архитектор Пинхас Хутт. 1935). Он с цилиндрическим эркером, украшен закругленными балконами и лоджиями. Подобные формы часто фиксируют углы кварталов, как это сделано по двум сторонам бульвара Мажен Давид (Magen David Square, архитекторы Иегуда Магидович, Шломо Лясковски и Якоб Оренштейн. 1934). Здесь интересны «оторванные» от стен карнизы, превратившиеся в небольшие и не функциональные навесы над парапетом плоской кровли. Подобных домов с цилиндрическим закруглением угла квартала не счесть и работы всех авторов таких проектов очень схожи.

Типичен также дом 12 на ул. Готлиб  (Gottlieb; архитекторы Хаим Каждан и Йозеф Каждан. 1937). Здесь явный интерес к главному фасаду с закругленными балконами. Причем на этом фасаде архитекторы решили разместить две разные, но композиционно самодостаточные закругленные формы и это не получилось органично.
Динамичная композиция, подчеркивающая закруглениями на фасадах углы кварталов напрашивалась на круглой площади Дизенгоф. Там расположено известное общественное здание - кинотеатр (архитекторы Иегуда Магидович, Рафаэль Магидович. 1939), ныне перестроенный в отель «Синема». Первоначально здесь был огромный зрительный зал. Сегодня важную роль в организации пространства площади играет внешняя пластика объема трапецевидной формы в плане и с пирамидальным силуэтом, так как габариты верхнего этажа меньше, чем двух основных, выступающих за счет своих консольных лоджий-балконов над  колоннами каркаса, открытыми на нижнем уровне. Особенно привлекательны здесь закругленные сплошные парапеты, прорезанными узкими непрерывными горизонтальными щелями. Такое архитектурное решение придает фасаду вид крупноразмерного орнамента, составленного из повторяющихся полос.



Рядом в бывшим кинотеатром на той же площади расположена гостиница «Газит» (ныне Центр»), представляющая собой похожий на него объем с аналогичными балконами (архитектор Х. Мешулам. 1948).  Относительно позднее здание намеренно выполнено в духе архитектуры 1930-х годов. На площади Дизенгоф находится также действующий кинотеатр, также спроектированный в стиле 1930-х годов (архитектор А. Шарон. 1945). К улице Райнес, выходящей на площадь Дизенгоф примечательны также жилые дома конца 1930-х годов, видимо обозначившие необходимость поддержать их архитектурное решение общественными зданиями ради создания ансамбля.
В целом можно сказать, что форма квартала в большинстве случаев влияла на архитектуру зданий, также, как и размер участка. Дома получались с внутренними двориками или в виде компактного объема. Их внутренняя планировка зданий отражает форму отведенной под строительство территории.

Вилла Вайцеля (видного политического деятеля страны), спроектированное Эрихом Мендельсоном, видимо, наиболее известное его палестинское произведение. В нем есть и прямоугольные и цилиндрические формы. Общая композиция поражает симметрией, не столь характерной для многих иных, европейских работ зодчего.

Типологически ей и не может соответствовать городской жилой дом. Многие элементы виллы, хоть и позволяют датировать здание, так как отражают стиль своего времени, все-таки не дают права сопоставлять ее архитектуру с массовой.            
Несомненно, архитектура Палестины 1930-х годов отразила общемировые тенденции в большей мере, чем конкретику творчества отдельных мастеров. Здания в Рамат Гане (пригороде Тель-Авива) или в Хайфе подобны тель-авивским, а те, в свою очередь, напоминают итальянские, испанские, французские, немецкие...


На этом фоне выделяются постройки Иерусалима 1930-х годов. Внешне они намного импозантнее. Железобетонный каркас заполнен здесь легкими блоками или кирпичом,  скрытыми под каменной облицовкой. Только монетный двор Иерусалима, выстроенный англичанами, ярко-белый. Типичнее постройки в духе ар-деко, далеко отстоящие от наследия Баухауза и Мендельсона.

В целом, очевидно, что здания 1930-х годов в Иерусалиме менее тектоничны и более декоративны. Их не так много, как в Тель-Авиве и они решены более индивидуально. 
Специфика архитектурного «словаря», применявшегося в Палестине (на территории современного Израиля), такова. Если здание представляет собой параллелепипед, то ленточные окна, лоджии и балконы подчеркивают самый заметный его угол. Какой-то один фасад не играет существенной роли, так как это подчеркнуто объемная композиция. Часто сдвижка внутренних структурных элементов усиливает пластику общего объема. В отличие от принципов, выдвинутых Ле Корбюзье, в таких домах часто устроены вертикальные окна над входами, иногда украшенные не только горизонтальными пластинами солнцезащиты, но и цветными витражами. Крыша-терраса акцентирована «оторванным» от наружных стен карнизом, превратившимся в прямоугольную «рамочку».
Дома с цилиндрическими элементами композиционно связаны с красными линиями угловых кварталов. Как правило, они полностью закруглены в том случае, если квартал заканчивается острым углом, и представляют собой трапецию с закругленными углами, если квартал широкий (таковы кинотеатр и гостиница на площади Дизенгоф). Радиус цилиндра отражает угол, под которым к перекрестку сходятся улицы.
На основной цилиндр сверху нанизаны консольные перекрытия балконов. Часто их парапеты сплошные, но бывают и прорезаны узкой сплошной щелью, расположенной над перекрытиями (так сделано на площади Дизенгоф). Иногда парапеты украшены простыми карнизами. Еще один вариант отделки консольных балконов – это ограждение из металлических труб в виде одной, трех и более параллельных «линий». Типичны также орнаментальные сетки (здание медицинской страховой компании и др.).
Достигнутый таким образом повтор рисунка перекрытий балконов акцентирует цилиндрические части зданий. В ракурсе постройки выглядят эффектнее за счет визуального удлинения. Общая композиция становится острее и динамичнее.
На этот же эффект работают и «оторванные» карнизы, подчеркивающие поворот стен и скругленную форму крыши террасы.
Ленточные окна во многих случаях имитационные, созданные с помощью накладных рамочек и карнизов. Судя по всему, не из конструктивных соображений, а из-за боязни сделать слишком прозрачную стену, которая не позволит сохранить прохладу внутри. 
Вертикальные окна также усиливают эффект поворота стен домов. Особенно, если они часто расположены.  В этом случае они играют и роль солнцезащиты, столь здесь необходимой.
Круглые окна-иллюминаторы часто решают функциональные задачи, позволяя осветить нужные части интерьеров, не пропуская слишком много тепла, в отличие от больших остекленных поверхностей.
Для иерусалимских построек того же времени характерна ассоциативная связь с архитектурой крепостных стен и башен, украшающих старый исторический центр.
Несомненна архитектурная ценность застройки такого рода. Сегодня она, в отличие от России, в ведущих европейских странах стала заслуженно трактоваться как существенный исторический контекст. В Тель-Авиве есть достойные примеры недавней реконструкции таких зданий, и это актуально для московских специалистов.
Елена Овсянникова, фото автора

Elena Ovsyannikova

Добавить комментарий